2016

Картинки с Маврикия:
Старые Боги

Несколько лет назад я написал пост о своем отношении к океану. Он актуален до сих пор. До сих пор океан вызывает у меня глубокое, практически религиозное, чувство, и мне очень комфортно находиться под водой.

С одной стороны, человек в океане всегда "in the wild" — то есть можно утонуть, или тебя могут съесть. C другой — я снова здесь, робко стою на пороге древней колыбели жизни, откуда произошло все, что я люблю, и откуда произошел я сам.

За сотни миллионов лет мое тело разучилось дышать под водой, а чтобы нырять я надеваю ласты и маску. Тем не менее, погружаясь в соленую воду я каждый раз ощущаю спокойствие и завершенность, будто я дома. Возможно, погружение под воду это один из самых сильных и реликтовых опытов доступных человеку.
В этом году я обучился на водолаза еще в Англии и по приезде на Маврикий мог нырять не только с маской, но и с аквалангом. Конечно, акваланг налагает больше ограничений — аренда оборудования и лодки, планирование, протоколы погружения и всплытия и т.п. Однако, взамен он дает новые степени свободы.

Благодаря аквалангу можно парить в толще воды, поднимаясь и опускаясь почти что силой мысли, проникать глубже под поверхность моря и наблюдать за жизнью морских обитателей дольше.
Хотя, ограничений в погружении с аквалангом все же больше чем свобод.

При погружении под воду давление увеличивается на 1 бар каждые десять метров. То есть на поверхности 1 бар, а на 20 метрах 3 бара — три атмосферы.

Это дофига. Но по счастью человек в основном состоит из воды и к переменам давления не очень чувствителен. За исключением некоторых полостей с воздухом. Уши — надо выравнивать давление в них при погружении и всплытии, для этого есть специальные техники. И легкие — чтобы не получить баротравму нужно все время дышать воздухом под тем же давлением, что и окружающая среда. И не нужно задерживать дыхание, чтобы случайное всплытие не привело к травме.

Давление в баллоне в начале погружения обычно составляет 200 бар, в конце в районе 50-ти. Это довольно много, хватит чтобы разорвать слоника, не то что хомячка. Но акваланг специально устроен так гуманно, чтобы давать хомячку воздух под давлением окружающей среды.
На фотке выше видны основные части акваланга. На мне надет жилет, он же BCD – устройство для управления плавучестью. К BCD за спиной крепится баллон.

К вентилю баллона прикручен редуктор первой ступени — серебристая штука, из которой выходит куча шлангов. Этот редуктор понижает высокое давление баллона до среднего, которое на 8–10 бар выше давления среды.

Из редуктора торчат разные полезные шланги: для надувания BCD, основной для дыхания, запасной для дыхания, шланг с манометром и, опционально, шланг для надувания сухого костюма. В Англии у нас такие были, а на Маврикии нет, там относительно тепло и сухого костюма никто в глаза не видел.

В зубах у меня редуктор второй ступени — он понижает давление первой ступени до давления окружающей среды. То есть на любой глубине из него можно дышать без усилий свежим прохладным воздухом.

Да, воздух из баллона, как правило, очень приятный — сухой, чистый и прохладный.

Еще один аналогичный дыхательный редуктор торчит из специального кармана, на фото правее руки, со светлой вставкой. На случай если надо поделиться воздухом с другим водолазом.

На видео ниже водолазы снимают триггер-фиша, далеко не самого крупного из тех, что я видел. Триггер-фиш любопытен и дружелюбен. Хотя зубы у него как у ишака. В сезон размножения он охраняет гнездо и может сильно покусать незванных гостей.
Так вот, вернемся к тяготам подводной жизни. Чем глубже водолаз ныряет, тем более плотным воздухом дышит. Это означает, что во-первых, на глубине воздух быстрее расходуется в разы, а во-вторых, больше неиспользованного газа (азота в основном) растворяется в крови. Если его станет совсем много, то при слишком быстром всплытии кровь может сделать "пшшш!!!" как газировка.

Это, конечно, полный отстой. Пузырьки газа в тканях вызывают неприятные и неполезные симптомы декомпрессионной болезни. И задача водолаза не доводить до нее. Для этого существуют декомпрессионные модели и протоколы погружения и всплытия.

В современном мире декомпрессионная модель забита в дайв-компьютер, который показывает водолазу на какой он глубине, сколько времени (no-decompression time) у него в запасе и на какой глубине и как долго нужно делать остановки чтобы безопасно избавиться от лишнего азота.
Но и это еще не все.

Азот и кислород, из которых состоит воздух сами по себе тоже полны скрытых опасностей. Азот, при высоких концентрациях, как правило после 30 метров, вызывает азотный наркоз — состояние опьянения, спутанности мыслей иногда эйфории. А кислород вообще токсичен. При определенной концентрации от него можно внезапно коньки отбросить. Этот нежелательный эффект может проявить себя на глубине свыше 60 метров.

Поэтому неким разумным пределом для рекреационного дайвинга на сжатом воздухе большинство сертифицирующих агентств считают 30 метров или около того.

Можно ли нырять с аквалангом глубже? Можно, но это уже дополнительные квалификации. Технические ныряльщики, например, погружаются на 90 метров и глубже, но эти погружения сложнее организованы и сам водолаз обвешан как мул кучей баллонов с различными смесями для разных этапов погружения.

Для дыхания на большой глубине, например, может использоваться гипоксийная смесь с пониженным содержанием кислорода (против токсичности) и гелием частично или полностью заменяющим азот (против азотного наркоза). А для декомпрессии на малой глубине наоборот — чистый кислород из отдельного баллончика, чтобы быстрее вывести из крови лишние газы.

В общем-то, я всем этим подробно не интересовался, просто знаю, что оно есть. А вам рассказываю для развлечения и расширения кругозора. То есть для развлечения и развлечения, если быть совсем точным.
После первой недели на Маврикии, в режиме два погружения в день, я сертифицировался на более продвинутого водолаза и стал Advanced Open Water Diver. То есть теперь я могу погружаться на те самые 30 метров.

Больше всего мне нравится спуск с поверхности на дно, сразу на 20–30 метров. Это примерно как прыгнуть с крыши девятиэтажного дома, но не упасть, а плавно опуститься вниз любуясь пейзажем. А над самой землей зависнуть, оглядеться и плавно шевеля ногами полететь в выбранном направлении.

При погружении ты буквально ощущаешь как падаешь вниз через очень много воды. Попутно выравнивая давление в ушах, и следя за скоростью спуска, короткими импульсами надувая BCD если нужно. С глубиной море сжимает BCD, плавучесть снижается и скорость "падения" возрастает, если вовремя BCD не пополнить.

Сперва не видно ничего, только огромный синий океан вокруг и точно так же повисших в водной толще напарников.
Затем из синего тумана снизу начинают проступать контуры: светлые пятна песка, темные очертания рифов, и надстройки затонувшего корабля.
Приближаясь к покрытой кораллами и губками палубе я пару раз коротко жму кнопку надувающую BCD чтобы прекратить падение и сделать нейтральную плавучесть.
С моими новыми ластоногими друзьями из Австрии и Германии мы плывем вдоль борта за нашим дайв-мастером. Наверху, среди ржавых палубных надстроек, неспешно кружатся рыбы занятые своими делами.
Брис, инструктор, любезно приглашает меня проплыть по галерее. Ему любопытно, не застрянет ли новичок, не утянет ли его кракен во тьму трюма.
Я вдыхаю чуть глубже, преодолеваю борт судна и выдыхаю, опускаясь в полумрак галереи.
Я плыву вдоль коридора из постепенно обрастающего морской жизнью металла. По пути заглядываю в открытые двери и иллюминаторы. В синем сумраке пустых помещений неподвижно висят задумчивые рыбы.
Аккуратно регулируя плавучесть дыханием, стараюсь оставаться посередине между потолком и полом и ни за что не зацепиться баллоном и шлангами, как в игре Flappy Bird.
Потом, проплывая уже над кораблем, нахожу место из которого поднимается цепочка мелких пузырьков. Скорее всего, это воздух, которым я надышал в галерею, просачивается сквозь ржавую конструкцию и устремляется на поверхность, туда откуда он родом.
Корабль зовут Stella Maru. Это бывшее рыболовное судно, которое в свое время затопили специально. Дело в том, что кораллы не могут расти на песке, им нужно к чему-то прикрепляться. Поэтому в некоторых странах списанные суда специально топят, чтобы они формировали искусственные рифы и помогали восстанавливать популяции рыб.

Теперь в помещениях и трюмах корабля живут и плодятся рыбы, которых он раньше ловил.
Оставив нос корабля за спиной, наша скромная экспедиция движется дальше.
Минут двадцать плывем над рифами. У меня с собой старенькая ГоуПро без фильтров, на нее все получилось сине-зеленым. В жизни, глазами, все не так уныло и видно больше разных цветов и оттенков.
На рифе, среди кораллов, замечаю большущего frog-fish (по-русски, наверное, рыба-лягушка или рыба-жаба).

Немигающим взглядом он смотрит на меня как на космического пришельца, а я на него как на древнее божество. От самого сотворения мира, никто из его предков никогда не выходил на сушу.
А где-то в непроницаемой дали времени жило возможно еще более странное существо, от которого произошли мы оба. Но эти прожорливые рыбы гораздо ближе к сотворению и к основам, видеть их живьем все равно что путешествовать во времени.

Я парю в толще воды, в окружении старых богов. Невероятно.
Перед началом подъема дайв-мастер разматывает и надувает сигнальный буй, чтобы при всплытии на нас не налетела шальная лодка.

Потом мы висим три минуты на пяти метрах — "safety stop", остановка на всякий случай, снижающая вероятность декомпрессионной болезни.
И, наконец, всплываем. Лодка подходит быстро и шкипер принимает у дайверов пояса с грузами и акваланги.
После погружения люди согреваются горячим чаем из термоса. И потом долго молча смотрят на океан.
Специально для вас, в океане плавал человек-ядро.
Берегите себя.
Made on
Tilda